"Альтернатива"

Объявление

 

 

 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Альтернатива" » Поэзия » Понравившиеся стихи


Понравившиеся стихи

Сообщений 451 страница 488 из 488

451

Людмила Ашеко

Конец июля

Самолётик берёзовый – семечко –
Приземлился на мой воротник.
Что ж, пришло созревания времечко,
Лето быстро листает дневник.
Дни, как будто по времени длинные,
Пролетают, что кадры в кино…
Грозовыми, тяжёлыми ливнями
Весь июль занавесил окно.
Отшумел, отгремел, отбуянился,
Пожалел на прощанье тепла.
Значит, холодно с ним мы расстанемся,
Видно, наша любовь отцвела.
День последний назавтра засветится,
А сейчас ставлю тройку и нуль.
Вот и всё, что осталось от месяца:
Сутки прочь – и окончен июль.
Вот и всё… Лето катится с горочки:
Не исправен ни тормоз, ни руль.
Кисло-сладкий и с привкусом горечи,
Семена рассыпает июль.

2016 год

Последний день июля...

Последний день июля, завтра он
Окажется, пусть в недалёком, прошлом.
Как тот, что был, казалось бы, влюблён,
Но не остался: бросил или брошен…
Его характер вспыльчив был и крут –
Покоя с ним и счастья не случилось.
В жару страстей, в холодных грозах смут,
То гнев свой демонстрировал, то милость –
В капризах прожил свой недолгий век.
Какой там век! Всей жизни три декады.
В любви бывают, как мельканье вех,
Коротких встреч  просмотренные кадры.
И если память сможет удержать
Особенные, значимые миги,
Мы их, наверно, будем вспоминать,
Как яркие картинки в жизни-книге.
Прощай, июль, ещё один в судьбе,
Мой ласковый мучитель и учитель,
Я благодарна всё-таки тебе,
Моих печалей нежный утолитель.
Прощай. Всему живому выйдет срок
Уйти в тот край, где все меняют статус.
И дней твоих стремительный поток
Иссяк. В моё окно стучится август.

2019 год

Небесный спектакль

Вот и ударила гроза
В невиданные барабаны!
В чернильных тучах небеса,
Как тот квадрат картины странной.
Но полотно, возможно, врёт:
Нет постоянства в вечном мраке,
Он пополняется, живёт,
А что живёт, то бьётся в драке.
Упали пулями на грунт
Дождя увесистые капли.
Люблю смотреть на ярый бунт
В разыгранном грозой спектакле.
Он никогда не надоест:
В нём вечно новые актёры.
Они покажут нам с небес,
К какой беде приводят ссоры.
Вот молния пронзила дуб,
Огонь взвивается до тучи,
Но превратился в дыма клуб
Под ливнем хлёстким и могучим.
Вот град, как горсти белых бус
Гигантской Снежной королевы!
Упал на поле тяжкий груз,
И выбил дочиста посевы.
Вот в доме треснуло стекло,
На клумбе месиво цветное…
Спектакль окончен. Правит зло.
Но разве есть в природе злое?
Она имеет свой закон,
Ей чувства вовсе не присущи.
Вот блеск и свет со всех сторон,
А все цвета природы гуще.
И облака, как корабли,
На парусах плывут куда-то…
Спектакль для жителей Земли:
Зло – горе. Счастье миром свято!

2019 год

Слепой дождь

Прямо с неба без тучи,
В блёстках искристых солнца,
Как горошек сыпучий,
Дождь ударил и льётся!
Дождь – стеклянные нити
Бус, обманный подарок.
Не умеем носить их –
Бьются на тротуарах.
Дождь слепой, непонятный,
Взялся, как ниоткуда.
Жар пригасит он вряд ли –
Краткосрочное чудо.
Вот и кончено. Где-то
Громыхнуло невнятно:
Шутит зрелое лето,
Уходя безвозвратно.
Так июль потрудился
До последней декады.
Дождь слепой не смирился –
Поплясать ему надо!
Он июль не осудит –
Продолжается лето!
Много лет ещё будет,
Но … не это, не это…

2019 год

452

Омар Хайям

*     *     *     *     *

Хочешь тронуть розу — рук иссечь не бойся,
Хочешь пить — с похмелья хворым слечь не бойся.
А любви прекрасной, трепетной и страстной
Хочешь — понапрасну сердце сжечь не бойся!

*     *     *     *     *

В сад я в горести вышел и утру не рад,
Розе пел соловей на таинственный лад:
«Покажись из бутона, возрадуйся утру,
Сколько чудных цветов подарил этот сад!»

*     *     *     *     *

Один не разберёт, чем пахнут розы.
Другой из горьких трав добудет мёд.
Кому-то мелочь дашь, навек запомнит.
Кому-то жизнь отдашь, а он и не поймёт.

*     *     *     *     *

В любви, и только в ней, вся наша красота.
Лишившийся любви — последний сирота.
А кто вином любви омыть не хочет сердце,
Тот отличается не многим от скота.

*     *     *     *     *

В звуках флейты стон сердца ты мой улови,
Случай часто, узнав о страданьях любви!
Хочешь знать ты о пище души для влюбленных
Вздохам флейты внимая, на свете живи!

*     *     *     *     *

В душе бесчувственной любовь не воспитать;
И сладострастнику её не испытать.
Так не подсматривай сердечные влеченья.
Себя ограбил ты — как человеком стать?!

*     *     *     *     *

Я пришёл к мудрецу и спросил у него:
«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего»
«Но, я знаю, написано множество книг.
Вечность пишут одни, а другие что миг.
То оплавит огнём, то расплавит как снег,
Что такое любовь?» — «Это всё человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
«Как тебя мне понять? Ничего или всё?»
Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!:
Ничего или всё! — середины здесь нет!»

*     *     *     *     *

В одно окно смотрели двое.
Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.

453

Роза Шорникова

Белый рояль

В праздничном зале на белом рояле
Девушка с юношей пьесу играли,
Звуки мелодией дивной летели,
Переплетались и словно капелью
Нотка за ноткой назад возвращались,
И улыбались…

Девушка скромно потупила очи,
Юноша с виду серьёзным был очень,
Томные взгляды бросая украдкой,
И закрывая глаза в думе сладкой,
Девичьих пальцев касался нечаянно,
Будто случайно…

Всё это было достаточно мило,
Музыка их до небес возносила,
Щёки пылали, сбивалось дыханье,
Будто на первом влюблённом свиданье,
Новые чувства рождались несмело,
Любовь прилетела!

Годы идут и меняется мода,
Так уж устроена наша природа,
За пареньком, что с гитарой в беседке
Песню любви напевает соседке
Два старичка из окна наблюдали
И вспоминали,

Как в праздничном зале
На белом рояле…

16 августа 2010 года

Признание

           «Мне нравится, что вы больны
            не мной…»
                           М. Цветаева

Мне кажется, что вы – совсем другой,
Не тот, что мне знаком и так привычен,
И облик ваш бывает необычен,
И взгляд порою кажется игрой.

Быть может, я придумываю вас
Таким, каким мне хочется увидеть,
Но, боже упаси, вас тем обидеть…
Я часто вспоминаю этот час,
Когда скользнула тень в тиши аллеи,
Едва коснувшись следа моего,
А я стояла там, дышать не смея,
Сама не понимая, отчего?..

Мне нравится, что можно так играть,
Придумывать сюжет воображеньем,
Страдать, любить, быть для себя спасеньем,
И ничего при этом не терять.

19 сентября 2012 года

Марине Цветаевой

Удивительная экспозиция,
Фотографий и писем полосы,
Твоя жизненная позиция
В тихих строчках поющего голоса.

Люди бродят притихшими стайками,
Совершая экскурс в историю
Твоей жизни с твоими тайнами
И твоей судьбы траекторией.

Из начальной комнаты – в дальнюю,
От рождения – до… не пишется…
Зная точку твою финальную,
Мне в начале уже не дышится…

Не хватает как будто воздуха,
Нет, кондиционер в исправности,
Ртом, как рыба, хватаю всполохи
Твоих мыслей из дальней давности.

Не хочу каждый стих исследовать,
Расшифровывать междустрочия,
Мне достаточно просто следовать
Филигранной его отточенности.

Я спрошу разрешенья зайти с конца
И проделать путь до рождения,
Чтоб увидеть свет твоего лица,
Ещё жаждущего пробуждения.

15 сентября 2012 года. Елабуга. Литературный музей М. И. Цветаевой

454

Роза Шорникова

Любовь, которая устала...

Мороз, вздыхая, на окне
Рисует инеем картины,
И тут подумалось вдруг мне:
Наверно, мы с тобой повинны
В том, что не в силах удержать
Любовь, что нашей болью стала…
Но мне так хочется сказать:
«Давай опять начнём сначала!

Начнём сначала привыкать
К тому, что трудно друг без друга,
К тому, что влюблены опять
И не хотим срываться с круга,
К тому, что ты дороже всех,
К тому, что лето наступает,
И незабудок звонкий смех
Нас от безумия спасает…»

«Не стоит!» - слышу я в ответ,
Сказала шёпотом небрежным,
И незабудок синий цвет
Вмиг заблестел покровом снежным.
Наверно не вернуть опять
Весну, что снегопадом стала,
И нам уже не удержать
Любовь, которая устала.

16 августа 2010 года

Не обижай меня упрёком...

Не обижай меня упрёком,
Пустым сомненьем невзначай,
Ревнивой фразой ненароком,
Прошу тебя, не унижай.

Я не хочу казаться краше,
Я не рисуюсь пред тобой,
Иду к тебе по жизни нашей
Поверь, с открытою душой.

К чему нам ложь пускать по кругу?
К обману снова привыкать?
И, если веры нет друг к другу,
Зачем же было начинать?

И, чтоб она не исчезала,
Ты в сердце ревность не впускай.
За то, что я не совершала,
Прошу тебя, не упрекай.

28 июля 2010 года

455

Елена Фролова

Когда я устану жить...

Когда я устану жить,
Когда я устану петь,
К себе меня привяжи,
Чтоб сердце моё согреть.

Когда я устану петь,
Когда не смогу летать,
Чтоб глупо не умереть,
Позволь мне тебя желать.

Позволь мне тебя жалеть,
Позволь мне тебя любить,
Когда я устану петь,
Когда я устану плыть

В неведомые края,
К невидимым берегам,
Позволь мне, любовь моя,
Прибиться к твоим губам,

Уткнуться в твоё крыло,
Не плакать и не спешить,
Чтоб солнце моё взошло
В просторах твоей души.

27 октября 2008 года

456

Анд-Рей

Любовь...

На тонкой нитке тёплого дождя
Луна висела в сумраке вечернем...
И мягкий свет, сквозь полумрак скользя,
Аллеи разукрашивал свеченьем...

Печально танцевали фонари,
Дурманил запах вымокшей сирени...
Почти неслышно по аллее шли
Два человека - две неясных тени...

Они не замечали никого -
Рука к руке, и зонт, как купол неба...
Им парк аккомпанировал листвой
И воздух наполнял вечерней негой...

Она, к нему склонившись головой,
Шептала что-то, поправляя пряди...
Он зонт держал нетвёрдою рукой,
Другой рукой её ладошку гладя...

Молчал внимая... В отблесках луны
Блестели серебром его седины...
Не замечая тёплый дождь весны,
Он нежно целовал её морщины...

Она смущенно прятала лицо,
Сухой ладонью вытирая слёзы...
Сверкало обручальное кольцо
В котором тускло отражались звёзды...

...Остановились и пошли назад
Тихонько в такт покачиваясь оба...
...Он молча ей заглядывал в глаза -
В них было больше, чем любовь до гроба...

2015 год

457

Алёна Васильченко

А Человеку - нужен крепкий чай...

Идёт весна. Мутится в голове.
Я жду тебя под гроз вечерний грохот.
Ведь Человеку - нужен Человек.
Без Человека
- Человеку плохо….

А Человеку - нужен крепкий чай,
а не меха, какие подороже.
И просто слышать:
- как же я скучал!
И улыбаться:
- я скучала тоже...

А Человеку нужен дом и сад.
И два окна. И старенькие двери.
И просто слышать:
- как тебе я рад!
И отвечать:
- ах, как тебе я верю!

Нужна заря. И в окна тихий стук.
И верный пёс, который скрасит вечер.
И просто слышать:
- что с тобою, Друг?
И отвечать:
- хочу расправить плечи...

Чтоб наши чувства - не свели к нолю.
И кто далёк – но стал ещё роднее.
И просто слышать:
- я тебя люблю.
И отвечать:
- а я тебя - сильнее!

2013 год

458

Конвалия

Мне много не нужно для полного счастья...

Для женского счастья мне нужно немножко,
Пусть радостью утро стучится в окошко.
Любимого мужа дыхание рядом…
Ну в общем для счастья мне много не надо.

Хочу чтобы детям светила удача.
У них всё в порядке - я счастлива значит.
И дом стороной пусть обходит ненастье…
Мне много не нужно для полного счастья.

17 августа 2012 года

459

Евгения Шарова

Не бойтесь говорить "Люблю!"

Не бойтесь говорить: "Люблю!",
Тем, кто вам дорог бесконечно!
Ведь в этом мире мы не вечны -
всегда на грани, на краю...

Себя не бойтесь потерять,
Даря восторженность улыбок!
И незначительность ошибок
Учитесь искренне прощать!

И пусть в душе не гаснет свет,
И пусть в любви мы безоружны,
Но счастья быть кому-то нужным -
Важнее в нашей жизни нет!

2007 год

460

Надежда Павловна Бауман

Не покидай меня, Надежда...

Не покидай меня, Надежда,
Когда над пропастью стою,
Дай руку мне свою, как прежде,
Чтоб удержаться на краю.

Не уходи из Сердца, Вера,
Когда ослабну я Душой,
Когда день праздничный вдруг серым
И горьким станет предо мной.

А если вьюга ледяная
Мне Душу бедную скуёт,
Спаси меня, Любовь Святая,
И растопи колючий лёд.

Меня в беде не покидайте,
Когда от горя стынет кровь,
Звездой спасительной сияйте,
Надежда, Вера и Любовь !

2004-2005 годы

461

Семён Липкин

Ещё дыханье суеты...

Ещё дыханье суеты
Тебя в то утро не коснулось,
Ещё от сна ты не очнулась,
Когда глаза открыла ты -
С таким провидящим блистаньем,
С таким забвением тревог,
Как будто замечтался
Бог Над незнакомым мирозданьем.
Склонясь, я над тобой стою
И, тем блистанием палимый,
Вопрос, ликуя, задаю: -
Какие новости в раю?
Что пели ночью серафимы?

1967 год

Заснуть и не проснуться...

Заснуть и не проснуться,
Пока не прикоснутся
Ко мне твои ладони
И не постигну я,
Что в мир потусторонний
Мы вырвались из плена
Земного бытия.

Развеем, новосёлы,
Наш долгий сон тяжёлый
О том, что был я грешен,
И перестану я,
Твоей душой утешен,
Разгадывать надменно
Загадку бытия.

1977 год

Дуб

Средь осени золотоцветной,
Как шкурка молодой лисы, -
Стоит, как муж ветхозаветный,
Дуб нестареющей красы.

Ему не надобно движенья, -
Он движется в себе самом,
Лишь углубляя постиженье
Того, что движется кругом.

И он молчит. Его молчанье
Нужней, прочнее тех словес,
Что в нашем долгом одичанье
Утратили свой блеск и вес.

Принять бы восприятьем дуба
День, час, мгновенье в сентябре,
Но вечности касаюсь грубо,
Притронувшись к его коре.

1989 год

Добро и зло соседствуют исконно...

Добро и зло соседствуют исконно,
Слиянные, втыкаются в тупик.
“Из дерева — дубина и икона”,
Как Бунину сказал один мужик.

Являют сходство властвующих лица,
На многих дьявола видна печать.
Нам остаётся лишь одно: молиться,
А светлых слов не находя, — молчать.

25 февраля 1998 года

462

Геннадий Шпаликов

Геночка

Москва, июль печёт в разгаре,
Жар, как рубашка к зданиям прилип.
Я у фонтана, на Тверском бульваре
Сижу под жидковатой тенью лип.

Девчонки рядом с малышом крикливым,
Малыш ревёт, затаскан по рукам,
А девочки довольны и счастливы
Столь благодатной ролью юных мам.

И, вытирая слёзы с мокрой рожи,
Дают ему игрушки и мячи:
«Ну, Геночка, ну перестань, хороший,
Одну минутку, милый, помолчи».

Ты помолчи, девчонки будут рады,
Им не узнать, что, радостью залит,
Твой тёзка на скамейке рядом
С тобою, мальчуган, сидит.

И пусть давным-давно он не ребёнок,
Но так приятно, нечего скрывать,
Что хоть тебя устами тех девчонок
Сумели милым, Геночкой назвать...

1954 год

Далеко ли, близко прежние года...

Далеко ли, близко
Прежние года,
Девичьи записки,
Снов белиберда.

Что–то мне не спится,
Одному в ночи —
Пьяных–то в столице!
Даром, москвичи.

Мысли торопливо
Мечутся вразброд:
Чьи–то очи… Ива…
Пьяненький народ.

Всё перемешалось,
В голове туман…
Может, выпил малость?
Нет, совсем не пьян.

Темень, впропалую,
Не видать ни зги.
Хочешь, поцелую —
Только помоги.

Помоги мне верный
Выбрать в ночи путь,
Доберусь, наверное,
Это как–нибудь.

Мысли торопливо
Сжал — не закричи!
Чьи–то очи… Ива…
Жуть в глухой ночи.

21 июля 1954 года

Не смотри на будущее хмуро...

Не смотри на будущее хмуро,
Горестно кивая головой...
Я сегодня стал литературой
Самой средней, очень рядовой.

Пусть моя строка другой заслонится,
Но благодарю судьбу свою
Я за право творческой бессонницы
И за счастье рядовых в строю.

1955 год

Обвинение дождю

Откуда у неба столько воды,
Тут помутнеешь в рассудке.
Дождь,
наливая
с краями пруды,
Хлещет вторые сутки.
Погода сама говорит за то,
Что в этот безбожный век
Скоро будет всемирный потоп
И нужно строить ковчег.
Кто там, на небе,
давай разберись,
Пожалуйста,
не авральте.
Нам же не сеять
китайский рис
На заливном
асфальте.

1957 год

Ночь

На окошко подуешь — получится
Поцелуй, или вздох, или след,
Настроенье твоё не улучшится,
Поцелую тому столько лет.
Эти оконы, зимние, синие,
Нацелованы до тебя —
Всё равно они ночью красивые
До того, что во тьме ослепят.

2 января 1974 года

По несчастью или к счастью, истина проста...

По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.
А не то рвану по следу –
Кто меня вернёт? –
И на валенках уеду
В сорок пятый год.
В сорок пятом угадаю,
Там, где – боже мой! –
Будет мама молодая
И отец живой.

Стихи без даты

Рио-рита, рио-рита

Городок провинциальный,
Летняя жара,
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна,
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Стихи без даты

Переулок юности

Звон трамвая голосист и гулок,
Парк расцвечен точками огней,
Снова я пришёл на переулок –
Переулок юности моей.
Над асфальтом наклонились вязы,
Тенью скрыв дорожку мостовой.
Помню, как к девчонке сероглазой
Торопился я под выходной.
Как, промокнув под дождём весёлым,
За цветущий прятались каштан,
Девочка из сорок третьей школы
И до слёз смущённый мальчуган.
Мне хотелось слёз необычайных,
Клятву, что ли, дать или обет.
Этот дождь, короткий и случайный,
Стал причиной близости к тебе.
Знаю – случай ничего не значит.
Но сегодня поздно пожалел,
Что могло случиться всё иначе,
Если б дождь подольше прозвенел.
Звон трамвая голосист и гулок,
Парк расцвечен точками огней,
Снова я пришёл на переулок –
Переулок юности моей.

Стихи без даты

О собаках

Я со псом разговаривал ночью,
Объясняясь,— наедине,—
Жизнь моя удаётся не очень,
Удаётся она не вполне.

Ну, а всё же, а всё же, а всё же,—
Я спросил у случайного пса,—
Я не лучше, но я и не плоше,
Как и ты — среди псов — не краса.

Ты не лучший, единственный — верно,
На меня ты печально глядишь,
Я ж смотрю на тебя суеверно,
Объясняя собачую жизнь.

Я со псом разговаривал ночью,
Разговаривал — наедине,—
И выходит — у псов жизнь не очень,
Удаётся она не вполне.

Стихи без даты

* * *

Людей теряют только раз,
И след, теряя, не находят,
А человек гостит у вас,
Прощается и в ночь уходит.

А если он уходит днём,
Он всё равно от вас уходит.
Давай сейчас его вернём,
Пока он площадь переходит.

Немедленно его вернём,
Поговорим и стол накроем,
Весь дом вверх дном перевернём
И праздник для него устроим.

Стихи без даты

Садовое кольцо

Я вижу вас, я помню вас
И эту улицу ночную,
Когда повсюду свет погас,
А я по городу кочую.

Прощай, Садовое кольцо,
Я опускаюсь, опускаюсь
И на высокое крыльцо
Чужого дома поднимаюсь.

Чужие люди отворят
Чужие двери с недоверьем,
А мы отрежем и отмерим
И каждый вздох, и чуждый взгляд.

Прощай, Садовое кольцо,
Товарища родные плечи,
Я вижу строгое лицо,
Я слышу правильные речи.

А мы ни в чем не виноваты,
Мы постучались ночью к вам,
Как все бездомные солдаты,
Что просят крова по дворам.

Стихи без даты

* * *

Вчерашний день погас,
А нынешний не начат,
И утро, без прикрас,
Актрисою заплачет.

Без грима, нагишом,
Приходит утром утро,
А далее – в мешок –
Забот, зевот... И мудро

Что утро настает,
И день не обозначен,
И ты небрит и мрачен.
Светлеет. День не начат,
Но он пешком идёт.

Стихи без даты

Тебе со мною скучно...

Тебе со мною скучно,
А мне с тобою — нет.
Как человек — ты штучна,
Таких на свете нет.

Вас где–то выпускают
Не более пяти,
Как спутник запускают
В неведомой степи.

Стихи без даты

А последним стихотворением, которое он написал,
и которое нашли уже после его смерти, было такое:

Не прикидываясь, а прикидывая,
Не прикидывая ничего,
Покидаю вас и покидываю,
Дорогие мои, всего!
Все прощание — в одиночку,
Напоследок — не верещать.
Завещаю вам только дочку —
Больше нечего завещать.

1974 год

463

Георгий Иванов

Не о любви прошу, не о весне пою...

Не о любви прошу, не о весне пою,
Но только ты одна послушай песнь мою.

И разве мог бы я, о, посуди сама,
Взглянуть на этот снег и не сойти с ума.

Обыкновенный день, обыкновенный сад,
Но почему кругом колокола звонят,

И соловьи поют, и на снегу цветы,
О, почему, ответь, или не знаешь ты?

И разве мог бы я, о, посуди сама,
В твои глаза взглянуть и не сойти с ума.

Не говорю - поверь, не говорю - услышь,
Но знаю, ты теперь на тот же снег глядишь.

И за плечом твоим глядит любовь моя
На этот снежный рай, в котором ты и я.

1922 год

Над облаками и веками...

Над облаками и веками
Бессмертной музыки хвала -
Россия русскими руками
Себя спасла и мир спасла
.

Сияет солнце, вьётся знамя,
И те же вещие слова:
«Ребята, не Москва ль за нами?»
Нет, много больше, чем Москва!

Май 1945 года

* * *

Настанут холода,
Осыпятся листы –
И будет льдом – вода.
Любовь моя, а ты?

И белый, белый снег
Покроет гладь ручья
И мир лишится нег...
А ты, любовь моя?

Но с милою весной
Снега растают вновь.
Вернутся свет и зной –
А ты, моя любовь?

Стихи без даты

В шуме ветра, в детском плаче...

В шуме ветра, в детском плаче,
В тишине, в словах прощанья
«А могло бы быть иначе»
Слышу я, как обещанье.

Одевает в саван нежный
Всю тщету, все неудачи
Тень надежды безнадежной
«А могло бы быть иначе».

Заметает сумрак снежный
Все поля, все расстоянья.
Тень надежды безнадежной
Превращается в сиянье.

Все сгоревшие поленья,
Все решённые задачи,
Все слова, все преступленья...

А могло бы быть иначе.

Сентябрь 1936 года

* * *

1.

Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.

Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.

Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
А в пепел, что остался от сожженья.

2.

Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
«Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья...»

Мне говорят – ты выиграл игру!
Но всё равно. Я больше не играю.
Допустим, как поэт я не умру,
Зато как человек я умираю.

1950-1951 годы

464

Все эти стихи написаны Никой Турбиной  -  девочкой  9 лет от роду. Предчувствовала ли она свою трагическую судьбу? Возможно, что ДА, а, может быть, неокрепшая психика ребёнка столкнулась с чем-то непонятным и даже страшным?! Жизнь этой поэтессы не пощадила её и была трагичной…

Ника Турбина

Синяя птица

В самую полночь дверь отворится.
И прилетит вдруг ко мне
Странный волшебник, Синяя птица
В образе детства, на лёгком коне.

Он прилетает с рифмой скользящей,
Ну-ка попробуй, поймай.
И, ускользая, голос манящий,
Слышу, зовёт меня вдаль.

В даль одиночества, в даль расставаний,
В слёзы, прощанье и радость потерь.
Всадник, летящий с рифмой скользящей,
Ты в наговоры не верь.

А попроси у меня на прощанье
В час недомолвок, в час звёздной зари
Маленький дар – за крылатую рифму –
Сердце моё забери.

1982 год

* * *

Ребёнок учится ходить,
Ему нужна рука.
Ребёнок учится писать,
Рука ему нужна.
Бегут минуты и часы,
Мы стрелки подведём.
И вырастает человек,
И за руку вдвоём идёт.
И раннюю зарю
Встречает он любя.
И руки к солнцу протянул
Надежда велика.
Ребёнок учится ходить,
Один он упадёт.
И за собой его рука
Во все века ведёт.

Январь 1982 год

Калейдоскоп

Ребёнок взял калейдоскоп,
Глазок в глазок. И вмиг
Рассыпался весь безголосый мир
На разноцветный крик.

Он строит замки для царевн,
Зелёную луну.
Разрисовал весь шар земной
Оранжевой травой.

Смотри, малыш, в твоих руках
Не только семь цветов,
Планета – дней калейдоскоп.
Твой взгляд – её лицо.

1983 год

Остановись на миг

Зачем,
Когда придёт пора,
Мы гоним детство со двора?
Зачем стараемся скорей
Перешагнуть ступени дней?
Спешим расти.
И годы все
Мы пробегаем,
Как во сне.
Остановись на миг!
Смотри,
Забыли мы поднять
С земли
Мечты об алых парусах,
О сказках,
Ждущих нас впотьмах.
Я по ступенькам,
Как по дням,
Сбегу к потерянным годам.
Я детство на руки возьму
И жизнь свою верну ему.

1983 год

* * *

Я играю на рояле.
Пальцы эхом пробежали,
Им от музыки тревожно,
Больно и светло.
Я играю на рояле,
Слов не знаю,
Нот не знаю,
Только странно
Мне от звука,
Что наполнил дом.
Он распахивает окна,
В вихре закружил деревья.
Перепутал
Утро с ночью
Этот тайный звук.
Я играю на рояле,
Пальцы тихо замирают.
Это музыка вселенной –
Тесен ей мой дом.

1983 год

Я обманула Вас...

Я обманула Вас,
Что миг бывает вечность.
Что с перелётом птиц
Кончается тепло.
И позабыты мной давно
Ночей волшебных заклинанья,
Что радость так близка –
Дотронешься случайно,
Ладонь твоя
Поднимет шар земной.
Я обманула Вас?
Нет!
Подарила тайну,
Которая известна
Мне одной.

1983 год

* * *

Я стою у черты,
Где кончается
Связь со Вселенной.
Здесь разводят мосты
Ровно в полночь –
То время бессменно.
Я стою у черты –
Ну, шагни,
И окажешься сразу бессмертна.
Оглянулась – за мною дни,
Что дарили мне столько света.
И я
Сделать последний шаг
Не могу.
Но торопит время.
Утром меркнет моя звезда
И черта обернулась мгновеньем.

1983 год

* * *

Я трамваем не поеду,
Осень рельсы заметает.
Я останусь просто дома
У раскрытого окна.
Соберу в ладони звуки,
Как туманы собирают
Утром дворники в корзины,
Поторапливая день.
Ветер листьями закружит,
Не спуститься по ступенькам.
И захлопнется окошко,
Битым зазвеня стеклом.
Я трамваем не поеду,
Звуки осень обгоняют.
Я останусь просто дома
У разбитого окна.

1983 год

465

Алёна Серебрякова

Осенняя хандра...

У осени осенняя хандра...
Прости за каламбур, но как иначе
Мне объяснить, что с самого утра
Она, забыв про всё, дождями плачет.

А знаешь, я опять учу латынь,
Чтоб для души выписывать рецепты.
И смешиваю с сахаром полынь,
Укладывая прошлое в конверты.

Сто тридцать дней осталось до весны
В календаре помадой новый крестик…
Жизнь постепенно удаляет слово «мы»
Из не придуманной истории болезни...

Я не звоню, и ты не ищешь встреч,
У каждого из нас своя причина...
Да и зачем? Игра не стоит свеч –
Осенняя хандра неизлечима...

2008 год

Я для тебя останусь... незнакомкой

Шла осень по бульварам, листья комкая,
Собрав в букет последние цветы...
Я для тебя останусь незнакомкою,
Впорхнувшей мотыльком в твои мечты...

А осень полоскала город ливнями
Под дифирамбы водосточных труб...
Я для тебя останусь просто именем,
Сорвавшимся когда-то тихо с губ...

Я для тебя останусь неразгаданной,
Заманчивой, цветной головоломкою.
Такой нежданной и такой негаданной
Твоей чужой, знакомой незнакомкою...

2008 год

Без тебя...

Без тебя... заблудилась в осени,
В листопадах, в дождях с туманами,
В небесах с несмываемой проседью,
В серых лужах с краями рваными.

Без тебя... зацепилась крыльями
За печаль свою... по случайности?
Растеряла мечты ванильные...
Привыкаю к сырой реальности.

Без тебя... моя птица синяя
Вырывалась из рук... пустила я...
Без тебя... стану просто... "сильная"...
А с тобою была... "счастливая"...

2009 год

Эта осень совсем другая...

Знаешь, а осень ведь эта совсем другая...
Вроде бы листья всё те же и тот же дождь
И небо остатки лета из луж лакает...
Но ты меня в осени этой больше не ждёшь.

Знаешь, а время идёт, но вот только не лечит,
Просто секундною стрелкою меряет пульс...
Осень всё чаще уверенно ставит на нечет
И эпилоги на сердце царапает грусть.

Бродит озябший сентябрь по пустынным кварталам
Пряча в обёртку от счастья безликие дни...
Мне от исчезнувшей сказки осталось так мало –
Ливневый блюз... листопад... и ночные огни...

2010 год

НЕ-любOff-on

Осень ломала стрелы подвыпившему Амуру
И надрывая связки, громом кричала «Очнись»,
Писала дождём на окнах «my darling, не будь же дурой!»,
А я на соломенных крыльях плавно летела вниз.

Цеплялась рукой за небо, играла с луною в прятки,
И обжигая пальцы, ловила звезду за хвост...
Пила горький мёд разлуки и он мне казался сладким,
Ведь я над огромной бездной бумажный построила мост...

А осень устала плакать, прикинулась бабьим летом
/Я думала так и надо, мол, это хороший знак/
Поставила всё на карту и полетела к свету...

Свет оказался ширмой, скрывающей  полумрак...

2011 год

Возвращайся...

Возвращайся... прошло уже тысячу зим...
Все обиды давно были смыты весенними ливнями.
Мы научимся снова, как раньше, быть просто счастливыми...
Возвращайся домой – этот дом без тебя нелюдим.

Возвращайся... прошло уже тысячу лет...
Всё, что было плохого, снегами зимы запорошено.
Мы научимся снова во всём видеть только хорошее,
Ведь иначе нельзя - друг без друга нас попросту нет.

Возвращайся... за осенью будет весна,
За закатом рассвет /пока дышит надеждой вселенная/...
Пока вертится шар – быстротечно всё и переменно... но
Неизменно любовь на двоих остаётся одна...

2013 год

466

Жюли Вёрс

Любовь искали и не находили...

Любовь искали и не находили ,
Любовь теряли и не берегли
"Любви не существует", -
Люди говорили...
А сами... умирали без любви…
Всё кончено. И не вернутся вновь
Те встречи, что ждала и избегала,
Те мысли и та близость, что пугала,
И сладкие надежды на любовь.
Как часто мы имеем не ценя
И ценим только то, что не имеем,
Завидуем другим, себя жалеем,
В своих проблемах ближнего виня.
Не думая, как просто потерять
Всё то ,что нам подарено судьбою,
Мы рушим счастье собственной рукою
И пробуем осколки подобрать.
Мы действуем смелее и... глупее,
Разлука не доставит удовольствий -
Не чувства мы теряем, а спокойствие
Себе при этом делая больнее.
Легко советовать другим, легко судить -
Чужая жизнь проходит стороной,
Своя - туман, где холодно одной.
Но, не смотря на это, нужно жить...
Хочу, чтоб ты меня забыл...
Молюсь об этом, как о чуде...
Тогда мне не хватило сил...
Сказать тебе, что "нас"не будет
Ты знаешь- больно уходить
Когда ещё чуть-чуть, но любишь...
Безумно хочется забыть…
Но разве чувства те забудешь?
И встреча - дрожью по спине,
Сердечный стук, ладоней холод.
О чём ты? Брось, слова - пусты,
Они - всего лишь только повод
Хоть на мгновенье задержать,
Взглянуть в глаза…
Вдруг всё вернётся?
И всё, ушедшее давно,
Тревожной болью всколыхнется...
Хочу, что б ты меня забыл,
Пусть хоть тебе не будет больно...
Но снова не хватает сил
И губы шепчут тихо: "Помни"…

Я останусь слезою на мокром стекле,
Если сдавит виски... в ожидании вздоха...
...Это я наконец осознала, что мне..
Без тебя... и с тобой
Одинаково плохо...

467

http://alesha.3bb.ru/uploads/0000/28/00/118896-2.gif

468

Александр Аронов

Гость

Мне нравится ваша планета
И воздух её голубой.
И многое, в частности это,
Как вы говорите, «любовь».

Вы всё объяснили искусно,
И я разобрался вполне.
Мне очень понравилось «грустно»
И «весело» нравится мне.

Я понял «скучать» и упорно
Я стану стремиться сюда.
А ваше «целую» и «помню»
Нам надо ввести у себя.

Ваш «труд» - это правильный метод.
И мудрая выдумка - «смех».
Одно мне не нравится, это -
Что вы называете «смерть».

До 10 марта 1968 года

Песенка Менелая

Закончилась Троянская война,
Вернулась в дом усталая жена.
Ей больше, может, нравился Парис –
Но победили греки, покорись.

Ахилл, Аякс, и Гектор, и Приам
По Елисейским разбрелись полям,
Сгорела Троя, ужас затая.
И обеднела Греция моя.

В моей квадратной комнате живёт,
Обед готовит, стелет, ест и пьёт
Семи царей неслыханный каприз,
На десять лет состарившийся приз.

Я в каждый из имеющихся дней
Обязан быть счастливей всех мужей.
Ведь если ты обычная жена –
Зачем была Троянская война?

Начало 1970-х годов

Досматривать кино не очень хочется...

Досматривать кино не очень хочется.
И я не знаю, стану или нет.
Давно понятно, чем всё это кончится,
И денег мне не жалко на билет.

А в зале нашем тесном стулья заняты.
Я сам себе шепчу из темноты:
- Сидят же люди, знают всё что знаешь ты,
А раз они глядят, гляди и ты.

Отсюда ведь не выберешься, кроме как
Других толкая, близких – побольней.
Там про любовь прошло, теперь там хроника –
Немало любопытного и в ней.

Кто победит в Америке на выборах?
В хоккей кому взять кубок суждено?
Смотри кино, какое есть, сиди, дурак,
Второго не покажут всё равно.

Начало 1970-х годов

Почти нигде меня и не осталось…

Почти нигде меня и не осталось –
Там кончился, там выбыл, там забыт, –
Весь город одолел мою усталость,
И только эта комната болит.

 

Диван и стол ещё устали очень,
Двум полкам с книжками невмоготу.
Спокойной ночи всем, спокойной ночи.
Где этот шнур? Включаем темноту.

 
1975 или 1976 год

Ах, можно обойтись и без любви…

Ах, можно обойтись и без любви.
Совсем не то влечёт, что любо-дорого.
Вот я земные странствия свои
Вогнал в нутро единственного города.

В его толпе почти что сбитый с ног,
Исчезнувший почти в его сиянии,
Любил ли я его? Терпеть не мог.
Я просто подыхал на расстоянии.

И ничего не стоили слова,
Они следа на ветре не оставили,
Но жизнь моя, пока была жива,
Так и кружила с этими вот стаями.

...И видя все нелепости твои,
При злобе всей, при всей несовместимости,
Я понимаю: мне не до любви.
Судьбы не выбирают. Эту б вынести.

1979 год

Вторая попытка

                        Лёне Жуховицкому

Хоть в бурной молодости нам,
Носящимся по всем волнам
Не без угрозы захлебнуться,
Закрыв глаза, летящим вниз,
И стоит выслушать девиз
«Остановиться, оглянуться», –

А всё-таки, мой друг, теперь,
Когда, казалось бы, потерь
Подходят тягостные сроки,
И даже на крыле волны
Мы тайно обременены,
Таща с собой судьбы уроки,

Так всё-таки теперь, когда
Смирна коварная вода
И столь её покровы гладки, –
Мы станем жить наоборот,
Как, в сущности, и жизнь идёт:
Без остановки,
                     без оглядки!

1982 год

Остановиться, оглянуться...

Остановиться, оглянуться
Внезапно, вдруг, на вираже,
На том случайном этаже,
Где вам доводится проснуться.

Ботинком по снегу скребя,
Остановиться, оглянуться,
Увидеть день, дома, себя
И тихо-тихо улыбнуться...
Ведь уходя, чтоб не вернуться,
Не я ль хотел переиграть,
Остановиться, оглянуться
И никогда не умирать!
Согласен в даль, согласен в степь,
Скользнуть, исчезнуть, не проснуться –
Но дай хоть раз ещё успеть
Остановиться, оглянуться.

1993 год

469

Леонид Аронзон

              * * *
                                  Рике

Клянчали платформы: оставайся!
Поезда захлёбывались в такте,
и слова, и поручни, и пальцы,
как театр вечером в антракте.

Твоя нежность, словно ты с испуга,
твоя лёгкость, словно ты с балета,
свои плечи, волосы и губы,
ты дарила ликованью лета.

Рассыпались по стеклу дождины,
наливаясь, ночь текла за город,
тени липли, корчась на заборах.

И фонарь, как будто что-то кинул,
узловатый, долгий и невинный,
всё следил в маслящееся море.

1958 год                         

              * * *
                                  Рике

Сохрани эту ночь у себя на груди,
в зимней комнате ёжась, ступая, как в воду,
ты вся — шелест реки,
вся — шуршание льдин,
вся — мой сдавленный возглас и воздух.

Зимний воздух и ветер. Стучат фонари,
как по стеклам замерзшие пальцы,
это всё — наизусть,
это всё — зазубри,
и безграмотной снова останься.
Снова тени в реке, слабый шелест реки,
где у кромки ломаются льдины,
ты — рождение льдин,
ты — некрикнутый крик,
о река, как полёт лебединый.

Сохрани эту ночь, этот север и лёд,
ударяя в ладони, как в танце,
ты вся — выкрик реки, голубей разворот
среди белого чуда пространства.

1959 год

              * * *

О, Господи, помилуй мя
на переулках безымянных,
где ливни глухо семенят
по тротуарам деревянным,
где по булыжным мостовым,
по их мозаике, по лужам,
моей касаясь головы,
стремительные тени кружат.
и в отраженьях бытия
потусторонняя реальность,
и этой ночи театральность
превыше, Господи, меня.

1961 год

470

Вера Полозкова

Чужой

Пусто. Ни противостоянья,
Ни истерик, ни кастаньет.
Послевкусие расставанья.
Состояние
Расстоянья —
Было, билось — и больше нет.

Скучно. Мрачно. Без приключений.
Ни печали, ни палачей.
Случай. Встреча морских течений.
Помолчали — и стал ничей.

Жаль. Безжизненно, безнадежно.
Сжато, сожрано рыжей ржой.
Жутко женско и односложно:
Был так нужен,
А стал
Чужой.

471

Фазиль Искандер

Однажды девочка одна...

Однажды девочка одна
Ко мне в окошко заглянула,
Смущением озарена,
Апрельской свежестью плеснула.

И после, через много дней,
Я замечал при каждой встрече,
Как что-то вспыхивало в ней
И что-то расправляло плечи.

И влажному сиянью глаз,
Улыбке быстрой, тёмной пряди
Я радовался каждый раз,
Как мимолетной благодати.

И вот мы встретились опять,
Она кивнула и погасла,
И стало нестерпимо ясно,
Что больше нечего терять.

1959 год

Совесть

Дарвина великие старанья,
Эволюции всемирная волна.
Если жизнь – борьба за выживанье,
Совесть абсолютно не нужна.

Верю я – в картине мирозданья
Человек – особая статья.
Если жизнь – борьба за выживанье,
Выживать отказываюсь я.

Есть бессовестность, конечно, но не это –
Тянут люди трепетную нить –
Неизвестному кому-то, где-то
До смерти стараясь угодить.

Кто создал чудесный этот лучик,
И кого он не пускает вспять?
Погибали лучшие из лучших,
Чтобы этот лучик не предать.

Говорить, конечно, можно много,
Многое понятно между строк.
Совесть есть, друзья, реальность Бога,
И реальность совести есть Бог.

1965 год

Детство

Какая это благодать!
Я вспоминаю, ночью летней
Так сладко было засыпать
Под говор в комнате соседней.

Там люди с нашего двора,
У каждого свой странный гонор.
Мир, непонятный мне с утра,
Сливается в понятный говор.

Днём распадётся этот круг
На окрики и дребезжанье.
Но сладок ночью слитный звук,
Его струенье и журчанье.

То звякнут ложкой о стекло,
То хрустнут кожурой ореха...
И вновь обдаст меня тепло
Уюта, слаженности, смеха.

И от затылка до подошв,
Сквозь страхи детского закута,
Меня пронизывает дрожь,
Разумной слаженности чудо.

Я помню: надо не болеть
И отмечать свой рост украдкой,
И то, что долго мне взрослеть,
И то, что долго — тоже сладко.

Я постигаю с детских лет
Доверчивости обаянье,
Неведенья огромный свет,
Раскованность непониманья.

Да и теперь внезапно, вдруг
Я вздрогну от улыбки милой.
Но где защитный этот круг
Превосходящей взрослой силы?

Бесплодный, беспощадный свет
И перечень ошибок поздних...
Вот почему на свете нет
Детей, растеряннее взрослых.

1965 год

Как странно догадаться вдруг...

Как странно догадаться вдруг,
Что признаки душевной смуты,
Что все суды и пересуды,
Озноб и праздничный испуг,

Броженье, робость, задыханье
И нежности горячий ком,
Зрачков расширенных сиянье,
Отмеченное божеством,

Что было тайною свободой,
Счастливым перехлёстом глаз,
До нас задумано природой,
Но сотворялось через нас.

1969 год

Время

Хорошо или плохо,
Но, зубами скрипя,
Пережили эпоху,
Доживаем себя.

Вдохновенное племя,
Одолев немоту,
Словом сдвинуло время —
Даже с кляпом во рту.

Новым дивам дивились,
Хоть держали в уме:
От тюрьмы отвалились,
Привалились к суме.

И покуда иуда
На иуду кивал,
Появился, как чудо,
Без труда капитал.

И не новый сановник,
И не старый конвой —
Капитал и чиновник
Тихо правят страной.

Без особых усилий,
Знать не зная греха,
На глазах у России
Жрут её потроха.

Никакого тиранства,
Не бунтует печать.
А про доблесть гражданства
Даже стыдно сказать.

Обновили эпоху,
Но на смене тряпья
Подловили, как лоха,
И страну и тебя.

Новым веяньям ловко
Как бы верность храня,
Провели рокировку
Воровства и вранья.

Вдохновенное племя,
Где теперь твоя мысль?
Ты раздвинуло время,
И скоты ворвались.

Ничего не осталось,
Только шрамы в судьбе.
Твоя к родине жалость,
Моя жалость к тебе.

Затихает горячка.
Никаких панихид!
Всероссийская жрачка
Всероссийских элит.

Стихи без даты

472

Евгения Кунина

        Посвящение Пастернаку

Тост

За первую свежесть разлива
Весенних взволнованных рек,
За юности ливни счастливой,
За всеисцеляющий снег!
За маркие перья гагарок
Над жизни нетающим льдом,
За небо и солнце, в подарок,
С размаху внесенные в дом!
За детские сказки [одно (?) слово утрачено — публ.].
За ширь из высоких окон,
За чудно косые картины
И музыки щедрый закон!
За то, что сияет Жар-птица,
За гения пламенный знак,
За силу, что в слове таится,
За имя — Борис Пастернак!

1942 год

И тишина зашла тогда...

И тишина зашла тогда,
И время замерло на время,
И жизни тягостное бремя
Всплыло как талая вода.

О благотворность тишины,
Когда она ещё не вечность,
Когда она нужна сердечно,
Как детям творческие сны.

И на меня тогда нашло
Такое светлое мгновенье..,
И благодатное движенье
Душе замёрзшей помогло.

Стихи без даты

Дольше всего продержалась душа...

Дольше всего продержалась душа:
Всё-то ей чудится — жизнь хороша,
Всё-то ей люди до боли милы,
Всё-то ей солнце сияет из мглы.

Ум старика — поддаётся, скрипит,
Глохнет, немеет и пОдолгу спит,
Память — лохмотья, изъедена ткань —
Первая, жалкая возрасту дань.

Тело? О теле и не говори —
Просит пощады у каждой зари.
Душу-голубку лелею в руках:
Пусть ей поётся в последних стихах.

Стихи без даты

ПОРТРЕТ-ПОЭМА

                                      Зое Минервиной

Голубая, спасаясь от чёрных болотных чертей,
Бродит дева лесная. Озера, трясина, леса…
То, как зайчик пугливый, мелькнёт, то скользнёт, словно тень,
То, к земле припадая, безмолвно зовёт небеса.

Но безрадостны краски небес, отражённых в воде,
Но темны и туманны глубины дремучих озёр,
Но лазури не сыщет в бору заповедном нигде
Даже девы лесной истомлённый и жаждущий взор.

А источник лазури — сокрытый подземный ручей
Пробивается тихо сквозь хаос песков и камней,
И сверкнёт, и забьётся под золотом тёплых лучей
Между пальцев певучих, меж нежных ладоней у ней.

Стихи без даты

На улицу московской осени...

На улицу московской осени,
На праздник редких фонарей,
На зов души прямой и косвенный
Выходят призраки людей.
Они идут каёмкой серою
Вдоль хмурой армии домов
И дышат копотью и серою
В летучих облаках дымов.
Они шатаются бульварами
Под чёрной зеленью аллей,
Гуляют тройками и парами
В тиши асфальтовых полей.
Как червь, они кишат пивнушками
И пресмыкаются в кино.
И услаждаются игрушками,
И наливаются вином.

Стихи без даты

Надпись к портрету

Здесь в простоте запечатлел художник
Черты одной задумчивой модели.
Брат говорил, что вовсе непохоже,
Тот, кто любил, — что душу проглядели.
Взгляд — вглубь и вдаль; без слёз — их гордость сушит,
Но возле рта — прегорькая гримаска,
И бледность щёк, и розовые ушки,
И бьющаяся в заточеньи ласка.
Он написал её, не понимая,
Что красками души признанье пишет
И что портрет есть исповедь немая,
Которой он не видит и не слышит.

Стихи без даты

Такой прозрачности — не снилось стёклам...

Такой прозрачности — не снилось стёклам.
Такой мелодии — смычок не пел.
Она предстала мне, как тень Патрокла,
Которой друг коснуться не успел.
И канула: пустой простор да воля.
Мир помертвел — как в летний яркий день
Мгновенно меркнут небо, лес и поле,
Когда на солнце набегает тень.

16–19.03.1931 года

Старый Крым

Старый Крым, ты лежишь
На покатой ладони предгорья.
И закаты твои подгрызает огромная мышь — Агармыш.
Ты садами укрыл вековое давнишнее горе.
И руины родные полынью с бурьяном прикрыл.
Твою тихую старость баюкают ветры степные.
Гор зелёные склоны спокойною стражей стоят.
Старый Крым, тихий угол великой бурливой России,
За былое геройство, за нынешний мир — исполать*.

* Исполать - хвала, слава

29.07.1971 года

473

Я давно хотела познакомить вас с поэзией  Алексея Леонидовича Решетова и предложить вашему вниманию его лирику . 
Его поэзия искренняя и душевная.  «Стихи рождаются, когда включается и верховодит нечто иное, помимо моей воли…», —
признаётся Алексей Леонидович .
Возможно поэтому в его стихах так много сокровенного.
Внук русского офицера, потомок грузинских аристократов Алексей Леонидович родился в 1937 году 3 апреля в Хабаровске.
Отца расстреляли в том же 37-м, маму сослали в лагерь. Брат и полугодовалый Алёша остались с бабушкой.
Стихи А.Л. Решетова включаются во все антологии российской поэзии, издающиеся в последнее время.
Алексей Леонидовия Решетов ушёл из жизни в 2002 году.
Похоронен поэт в Березниках Пермской области. Об этом он просил в своём завещании, так как для поэта это был главный город.
В 1997 году Алексей Решетов стал почётным гражданином Березников . И здесь очень бережно относятся к наследию земляка.
Его именем была названа площадь . В его полное собрание сочинений в 3-х томах вошло более 800 произведений.
В 2005 году, в день рождения Алексея Леонидовича, состоялось открытие памятника.

https://i1.wp.com/www.travelleo.ru/wp-content/uploads/2020/01/berezniki-jpg.jpeg?fit=600%2C600&ssl=1

Автор памятника — Березниковский скульптор Юрий Устинов.

ЗАПОВЕДЬ

Паша, Юра, Костя, Вова,
Надя, Ира, все друзья,
Это письменное слово –
Воля, заповедь моя.

Вот что сделать будет надо:
Надо мой смиренный прах
Возле матушки и брата
Схоронить в Березниках.

Это хлопотно, конечно.
Но ведь там мой край родной.
Там простой, восьмиконечный
Крест поставьте надо мной.

И сидите, поминайте
Друга милого вином.
И стихи свои читайте,
Как читали их при нём.

Тот, кто вечно славы ищет,
Возомнив, что он пророк,
Не посмеет, не освищет
Наших выстраданных строк.

474

СТИХИ АЛЕКСЕЯ ЛЕОНИДОВИЧА РЕШЕТОВА

Сумерки

Сероглазые сумерки глянут в окошко
И уйдут, как обиженный гость;
И гостинец не отданный – звезды в лукошке
Разбросают по небу. И первая горсть
Будет тлеть до рассвета на пиках еловых.
А назавтра, влюблённые в нас без конца,
Сероглазые сумерки явятся снова,
Будто им, а не солнцу открыты сердца.

1957 год

Ещё не знаешь точно дня рожденья…

Ещё не знаешь точно дня рожденья
Цветов, листвы, душистых мягких трав,
Но видишь, как идут приготовленья
В семье полей, полянок и дубрав.
Вот и ручей запел под снегом тонко
О том, что зелень смотрится в него.
Так мама расшивала распашонку
Задолго до рожденья моего.

1958 год

Знакомая запевочка…

Знакомая запевочка
Слышна издалека,
Неведомая девочка
Идёт от родника.
А ветер вьётся около,
Горят цветы кругом…
В одном ведёрке – облако,
И солнышко – в другом.

1958 год

На траве золотистые блики…

На траве золотистые блики,
Ствол сосновый в душистой смоле,
И румяной щекой земляника
Прикоснулась к прогретой земле.
А над Камой, жарой опалённые,
Низко-низко склонились кусты.
Им бы сбросить рубашки зелёные
И поплыть, догоняя плоты.

1958 год

Кофточка застенчивого цвета…

Кофточка застенчивого цвета,
Под косынкой – золотая рожь.
Женщина тиха, как бабье лето,
Протянула запотевший ковш.
Ничего она мне не сказала,
Просто поспешила напоить.
Петь устала, говорить устала,
Только нежной не устала быть.

1958 год

Небо

На дымок из русской печки
Опирается оно,
На три кедра возле речки
Опирается оно.
И над явью и над былью
Наших дней и прошлых лет
Режут небо птичьи крылья,
Режут, режут, – следа нет.
Нет конца и края небу.
Нет конца, но до клочка
Эта синь над морем хлеба,
Над пиликаньем сверчка,
Над пробитой в травах стёжкой,
Над прищуром добрых вод
Нам близка: мы все немножко
Подпираем небосвод.

1959 год

Ставень хлопнул…

Ставень хлопнул,
Гаснут краски.
Путь-дорога далека.
Колобок из русской сказки
Закатился в облака.
Сонный лось жуёт кувшинку,
Запивает из реки.
Тополиную пушинку
Сонно нянчат ветерки.
Спят лисицы-огневушки,
Спят ежата под сосной,
Спят волнушки на опушке —
На околице лесной.
Вон берёзонька прямая
Задремала в тишине,
Через голову снимая
Платье, сшитое к весне.

1959 год

С лесной берёзы, с белого плеча…

С лесной берёзы, с белого плеча,
Запела птица про мою печаль,
Про то, что я, наверное, смешной,
Про то, что ты смеёшься надо мной.
А ты пройди по травам босиком —
И лёгкий след я пригублю тайком.
Ты по воду пойди – и на пути
Я встречусь, чтобы ношу донести.
Ты будешь жить
                      в морозе здешних зим,
Я буду добрым солнышком твоим.
Ты станешь задыхаться, близких звать,
А я вакцину буду открывать.
Тебе венки из стружек принесут,
А я тебя, остывшую, спасу,
Как сломанную ветку подниму
И не отдам ни смерти,
                               никому!

1959 год

Дворик после войны

Мирный дворик.
Горький запах щепок.
Голуби воркуют без конца.
В ожерелье сереньких прищепок
Женщина спускается с крыльца.
Пронеслось на крыльях веретёшко —
То есть непоседа-стрекоза.
Золотая заспанная кошка
Трёт зеленоватые глаза.
У калитки вся в цвету калина,
А под ней – не молод и не стар —
Сапогом, прошедшим до Берлина,
Дядька раздувает самовар.

1960 год

Какие чудо-маки…

Какие чудо-маки
У нас в саду цвели!
Казалось, что из магмы
Самой они взошли.
Под тенью тучи серой
Их пламень не утих.
И словно пули в сердце
Входили пчёлы в них.

1960 год

Настали дни суровые…

Настали дни суровые,
И спрятаться спешат
Под шали под пуховые
Серёжки на ушах.
В лесу озябла клюквинка,
Меж кочек лёд блестит,
И пар идёт из клювика,
Когда снегирь свистит.

1962 год

Может, чёт – а может, нечет…

Может, чёт – а может, нечет,
Может, плакать – может, нет.
Может, утро – может, вечер.
Может, темень – может, свет.
Может, дальний голос вьюги,
Может, тихий волчий вой.
Может, губы – может, угли.
Может, сторож – может, вор.
Может, я тебя бросаю,
Может, я тебя ловлю.
Может, я тебя спасаю,
Может, я тебя гублю.

1962 год

475

Алексей Решетов

Ах, Пушкин, Пушкин, милый Пушкин…

Ах, Пушкин, Пушкин,
                             милый Пушкин,
Чего пустой бульвар стеречь?
Приди ко мне, погрейся пуншем —
Гранитный плащ не греет плеч.
Всё те же снеги, те же сани,
Идалии и Натали,
И только няни,
                    бедной няни
Твои друзья не сберегли.
Каких я вин заморских не пил,
Каких не нашивал оков —
Стучит,
          стучит мне в сердце пепел
Твоих златых черновиков.

1962 год

Поэты

Л. И. Давыдычеву

Поэты погибают не от пуль,
Поэтов сокрушают не наветы:
Сам по себе мучителен их путь,
Самих себя не берегут поэты.
Расширены глаза, как у детей.
Попробуй жить
                     и не растратить крови,
Переживая тысячи смертей
И чьих-то
несложившихся любовей!
Да, чистой кровью пишутся стихи,
Да, вечно
             словотворчество людское,
И с красной начинается строки,
И красной завершается строкою.

1962 год

Костёр

Как истинно талантливый актёр,
Чьим мастерством
                         нельзя не восхищаться,
Всю ночь горел
                      в глухой тайге костёр,
Не уставая перевоплощаться.
И ярок был его короткий век,
И смерть его была
                          как роль живая,
В которой умирает человек,
Багровую рубаху разрывая.

1962 год

Белый лист

Виктору Болотову

О, белый лист, поэту ты претишь,
Так белый флаг немыслим для солдата.
Так белой ночи давящая тишь
В рыданиях девичьих виновата.
Но полон чуда, веры, торжества
Тот миг, когда естественно и просто
Приходят вдохновенные слова
На лист, необитаемый, как остров.
О, белый лист – как белое чело,
Как белые больничные постели,
Как белый снег, что рухнул тяжело
От выстрела на пушкинской дуэли.

1963 год

Мы в детстве были много откровенней…

Мы в детстве были много откровенней:
– Что у тебя на завтрак?
                                    – Ничего.
– А у меня хлеб с маслом и вареньем.
Возьми немного хлеба моего…
Года прошли, и мы иными стали,
Теперь никто не спросит никого:
– Что у тебя на сердце?
                                  Уж не тьма ли?
Возьми немного света моего.

1963 год

Время закрытых дверей…

Время закрытых дверей.
Ночь. Воронёные тучи.
Вот бы уснуть поскорей,
Попусту очи не мучить.
Выключить лампу – и спать.
Лучше подняться пораньше,
Чтобы увидеть опять
Ласточек, в небе парящих,
Дом свой в рассвет и лесок,
Весь потянувшийся к свету,
Завтрак свой – хлеба кусок
С солнечным зайчиком сверху.

1963 год

Когда прощально кружат журавли…

Когда прощально кружат журавли
Над отдалённым призрачным строеньем
И лесом, лиловеющим вдали,
Я полон журавлиным настроеньем.
Мой серый взор стремится в синеву,
И тяжело, и слабо машут веки,
И сам, подобно журавлю-калеке,
Я падаю в осеннюю траву,
Я припадаю к матери-земле,
И вместе с ней горюю и мечтаю,
И привыкаю к медленной зиме,
И самообладанье обретаю.
Так славься та великая печаль,
Которая на лике человека
Стирает безмятежности печать
И мужеству предшествует от века.

1963 год

Набродиться летними лесами…

Набродиться летними лесами,
Лечь в траву, вздохнуть и замереть.
И почти закрытыми глазами
В небо полудённое смотреть.
Ощущать цветов благоуханье
И лучей скользящее тепло.
Думать: это женское дыханье
Чудом в глушь лесную занесло.
И внимать земле и небосводу,
И, вернувшись в хмурое жильё,
Потерять, как женщину, природу,
Мучиться и сохнуть без неё.

1963 год

Точильщик

Как заливала сердце радость,
Подобно вешнему лучу,
Когда звучало за оградой:
– Ножи и ножницы точу-у-у!
Портнихи ножницы тащили,
Садовник – нож, столяр – топор,
И нажимал педаль точильщик,
Как избалованный тапёр.
Вращались каменные диски,
Ритмично щёлкал стык ремня,
И как жар-птица сыпал искры
Станок наждачный на меня.
Я пробивался ближе к чуду —
Не оторвать, не отлучить.
Вот подрасту и тоже буду
Ножи и ножницы точить.

1963 год

Когда музеи закрывают…

Когда музеи закрывают,
Когда за окнами темно,
Портреты тотчас оживают
И с натюрмортов пьют вино.
На берегах пейзажных речек,
Где над кострами вьётся дым,
Портреты-женщины лепечут,
Мужчины плечи гладят им.
И любо им пожить, как людям,
О том, что на сердце, сказать,
Заплакать, если больно будет,
Смеяться…
               В рамки не влезать.

1963 год

Шахматы

Окошки – вроде жёлтых клеток
Для шахмат. И по ним порой
Передвигается нелепо
Разбитый вдребезги король.
Его ладьи лежат в пучинах,
И офицеры спят в земле,
Его жену чужой мужчина
Увёз в серебряном седле.
Он за насмешкою насмешку
Теперь встречает на пути.
О, если б маленькую пешку
У самой пропасти найти!
Одну из тех, кто и без денег,
И без дворцовой мишуры
Тобой живёт, с тобою делит
Все беды шахматной игры.

1963 год

Светолюбивы женщины. Они…

Светолюбивы женщины. Они
Не могут пыль на стёклах окон видеть,
Им докучают пасмурные дни,
Их чёрным словом так легко обидеть.
И светоносны женщины. Нельзя
Представить даже,
                          что за темень будет —
Исчезни вдруг их ясные глаза
И маленькие матовые груди.

1963 год

Куда, куда вы, облака…

Куда, куда вы, облака,
Не ожидая потепленья,
Без фонаря и посошка,
Без хлеба и благословенья?
И я таков, и я таков —
Покой – беда моя и кара.
Мой герб – на фоне облаков
Четыре пёрышка Икара.
Мой город тих и невелик,
Без шумных улиц с гаражами,
И облаков прощальный клик
Прекрасно слышат горожане.

1964 год

476

Алексей Решетов

Не заболочены глаза…

Не заболочены глаза.
И сердца бедного огарок
Ещё горит во мне, друзья,
Для чёрных дней —
                            довольно ярок.
Покуда Родина, как мать,
Ко мне протягивает руки,
Ни чести мне не занимать,
Ни сил на творческие муки!

1964 год

Крыши

Скажите, вы любите крыши,
Пропахшие запахом звёзд?
Они, как усталые крылья,
Проделали тысячи вёрст.
А мы и не подозревали,
Что, сонные веки закрыв,
В таинственных странах бывали
При помощи машущих крыш.
И только большие поэты
Любуются их серебром,
Которые пишут сонеты
Оброненным крышей пером.

1965 год

О, женщина! Что за натура!..

О, женщина! Что за натура!
Нарочно является к нам
Одним волоском белокурым
Связать по рукам и ногам.
Чтоб мы моментально привыкли
И выли, как волки, потом
На лунки от детской прививки
Под строгим её рукавом.

1965 год

Не убивайся, человече…

Не убивайся, человече,
Что еле движутся дела,
Что ненаглядная далече,
Что вьюга окна замела.
Пока в природе двоевластье
Чудной четы – добра и зла,
Исключено сплошное счастье,
Исключена сплошная мгла.

1965 год

Дельфины

В. Михайлюку

Дельфины, милые дельфины,
Мы вас научимся беречь —
Уже почти до половины
Мы понимаем вашу речь.
О, разыгравшиеся дети!
Вас не обидят корабли,
И вашей кровью красить сети
Отвыкнут жители земли.
И вы, поэты, как дельфины,
Не избегайте с нами встреч —
Уже почти до половины
Мы понимаем вашу речь.

1966 год

За мои печали плата…

За мои печали плата —
Теплота твоих колен.
Милосерднейшая плаха,
Чудодейственнейший плен.
Как светла моя темница,
Как горьки былые сны,
Как жестоко очутиться
На свободе без вины.

1966 год

СТИХИ БЕЗ ДАТЫ

***

Любимая, стой, не клянись, все равно
Кого-то из нас утомит постоянство.
Но я тебя брошу, как птицу, в пространство,
А ты меня бросишь, как камень, на дно.

Женский портрет

Кто из нас о таком не мечтает,
Когда пьёт в одиночку вино:
Вот сидит она, что-то читает
Или вяжет… Не всё ли равно?
Тень заботы на личике смуглом.
Свет нездешних небес из-под век.
И в тугом животе полукруглом
Безымянный ещё человек

***

Чего ты только там не сочинила
В открытке — умоляя и грозя:
Ремонт, ветрянка… Как всё это мило!
Я не дурак, я знаю — к вам нельзя.
Здесь, на земле, любовь зовётся «шашни».
Зато уж там, на истинном суде,
Забыв об осторожности вчерашней,
При всех богах прижму тебя к себе.

***

Родная! Опять високосная стужа
Хватает за горло средь белого дня.
Пойди за меня, назови меня мужем.
Вдвоём веселее. Пойди за меня!

Я буду вставать далеко до восхода
И ну – за работу, судьбу не кляня.
Я буду кормить тебя ивовым мёдом
И хлебом пшеничным. Пойди за меня!

Не варит мне матушка зелья – забыться,
Не дарит мне батюшка резва коня –
Лететь и лететь во весь дух – и разбиться
О камень горючий. Пойди за меня!

***

Ты молода, мой друг, а я поэт,
И, стало быть, мне много тысяч лет.
Я много раз рождался и старел
И на высоком пламени горел.
Ты молода, а на моё чело
Извечное страдание легло.
И вот опять всю ночь пишу стихи,
А за окном – вторые петухи.
И от вторых до третьих петухов
Не более полутора веков.

***

В.Н.

Я встреч с тобой боюсь, а не разлук.
Разлуки нас с тобой не разлучают.
Во тьме ночей и путанице вьюг
Мои глаза твой профиль различают.

И вот мы рядом. Листья и цветы
На лёгком платье у тебя весною.
О, как чиста, о как прекрасна ты,
Как даль между тобой и мною.

Какая даль – без края и конца!
О, снежная жестокость расстояний –
Ни огонька, ни милого лица,
Ни наших встреч, ни наших расставаний.

***

Ничего предсказывать не надо.
Может, будет всё наоборот.
Может, вместо рая или ада
Нас с тобой неведомое ждёт.

* * *

Ушла, не пощадила.
А помнишь, ангел мой,
Как весело нам было
Из чаши пить одной.

Услышь мои моленья,
Присутствуй хоть во сне,
Чтоб стало пробужденье
Страшнее смерти мне.

* * *

Невесёлое вино,
Дров осиновых шипенье...
Раз нам счастья не дано -
Дай нам, Господи, терпенья.

* * *

Не искал, где живётся получше,
Не молился чужим парусам:
За морями телушка – полушка,
Да не весело русским глазам!
Может быть, и в живых я остался,
И беда не накрыла волной
Оттого, что упрямо хватался
За соломинку с крыши родной.

* * *

Только чёрные шпалы да рельсы
Между нами на тысячи вёрст.
Как герои шекспировской пьесы,
Мы с тобою не выживем врозь.
Как боюсь я такой параллели!
Ведь для тех, кто безумно любил,
Не стелили другие постели,
Кроме вырытых наспех могил.
О, моя дорогая подруга,
Отдохнём от мучительных драм.
И читать будем только друг друга
По глазам, по устам, по сердцам.

* * *

Собрать бы последние силы,
Склониться над белым листом
И так написать о России,
Как пишут о самом святом.

Она тебе зла не попомнит.
Попросишь прощенья - простит.
Настанет твой час - похоронит.
Приидет пора - воскресит.

* * *

Последней спичкою в зубах не ковыряют:
Промерзнут до костей – костёр и разожгут.
Последние слова на ветер не бросают,
Последние слова для Бога берегут.

http://forumuploads.ru/uploads/0000/28/00/3/t71230.gif

477

Автор Коррекция Смысла ( Юлия )

Женское пессимистическое

Прошёл ещё год. Я считаю убытки:
- упущено счастье (хоть были попытки);
- две новых морщинки;
- и прядка седая (но прядку закрашу - её не считаю);
- чуть талия шире (пора на диету, чтоб "минус четыре" хотя бы до лета);
- болеть стала чаще;
- смеяться - пореже;
- чуть больше обид;
- и чуть меньше надежды...
Зато до сих пор не страдаю склерозом,
Бываю румяной (хотя бы в морозы),
Моё отраженье меня не пугает,
Мужчины меня иногда замечают...

Неплохо пока... Но пройдёт ещё год
И что-то опять у меня заберёт...

2005 год

478

Арсений Альвинг (настоящее имя Арсений Алексеевич Смирнов; 17 июня 1885, село Перово,
Московский уезд, Московская губерния — 20 февраля 1942, Москва) — русский поэт, прозаик, переводчик.

             В 1934 году репрессирован, до 1936 года пробыл в заключении в городе Свободный, центре администрации Бамлага.
          По возвращении руководил литературными кружками для детей и юношества.
          Учениками Альвинга считали себя Генрих Сапгир, Лев Кропивницкий, Игорь Холин.
          Скончался 20 февраля 1942 года.

Стихи Арсения Альвинга

Ты помнишь
 
   Ты помнишь: скользили мы в лодке
   С тобою в предутренний час —
   И месяца отблеск короткий,
   Истаяв, над нами погас.

 
  Ты помнишь: клубились туманы,
   Под вёслами гнулся камыш.
   Была напряжённой и странной
   Объявшая озеро тишь.

 
   Ты помнишь: нам чудилось ясно,
   Что кто-то за нами плывёт,
   Что кто-то, косматый и красный,
   Смеётся, оскаливши рот.

 
   Ты помнишь: потом мы пристали
   В том месте, где берег отлог.
   Казалось, что жёлтые дали
   Затопит лучами восток.

 
   Ты помнишь?.. Но нет, ты забыла
   О счастье ушедшего дня —
   Ведь ты никогда не любила
   Ни утро, ни тишь, ни меня!

   Стихи без даты

   
   Её ушедшая весна
 
   Памяти В.Э.Борисова-Мусатова
 
   Старинный дом в старинном парке.
   Следы наивной простоты:
   Зелёный плющ над сводом арки
   И пирамидами кусты.
   Пожар заката стал багровым,
   Он опускается к реке…
   Из дома девушка в лиловом
   Выходит с веером в руке.
   Одну мечту в душе лелея,
   Она пришла в любимый сад; —
   Молчит кленовая аллея,
   Просветы золотом блестят.
   Давно ли?.. Трижды раскрывала
   Весна у лилий лепестки
   С тех пор, как девушка познала
   Отраву сладостной тоски.
   И каждый год, весну встречая,
   Свою ушедшую весну,
   Она живёт не замечая,
   В каком-то горестном плену.
   И каждый день в порыве новом,
   Всегда в один и тот же час,
   Выходить девушка в лиловом
   И ждёт, чтобы закат погас.
   Исчезнет в небе позолота,
   Свежее станет над рекой —
   И вот, зовёт она кого-то
   С невыразимою тоской.
   Но сад молчит; вода струится;
   Ответа нет — она одна…
   И никогда не повторится
   Её ушедшая весна.

  Стихи без даты

    Старый дом
 
   Не слышно звуков в старом доме;
   Темно в покоях голубых —
   Проникнуть свету негде, кроме,
   Как в щели ставень запертых.

 
   Здесь всё нетронуто — как было —
   И привыкая к темноте,
   Глаза находят то, что мило
   В полузабытой красоте…

 
   В уютных комнатах всё то же,
   Что было много лет назад:
   Вот позолоченное ложе,
   Вот бра тяжёлые висят.

 
   Портьер старинных те же складки,
   На мебели всё тот же штоф,
   И так же выпуклы и шатки
   Резные ножки у столов.

 
   Повсюду, как и прежде были,
   Голубоватые тона,
   И в зеркале, за слоем пыли,
   Гостиная отражена.

 
   Глядит из пятен рам овальных
   Умерших предков длинный ряд…
   О дом, в твоих стенах печальных
   Века о прошлом шелестят!

 
   Как много зим, как много вёсен
   Ты, молчаливый, пережил.
   Шумели в парке ветви сосен,
   И год за годом уходил.

 
   За поколеньем поколенье,
   Всегда гонимые судьбой —
   Как цепи неразрывной звенья
   Владели парком и тобой.

 
   Теперь же, порождённый страхом
   И мукой пережитых лет,
   Тобою, как могила прахом,
   Владеет призрачный скелет.

 
   Стуча костями, ежедневно
   К тебе приходит сын могил —
   Он впадинами ищет гневно
   Того, кто здесь когда-то жил.

 
   И у четвёртого портрета,
   Полупочтительно склонясь,
   Стоит жилец иного света
   Шепча чуть слышно: «Здравствуй, князь».

 
   И оживает князь несмело,
   В овале потускневших рам,
   Грозит — и свиток пожелтелый
   Бросает призраку к ногам.

 
   И снова сном смертельным скован,
   И величав, и недвижим,
   Не видит он, как гость взволнован,
   Как он трепещет перед ним.

 
   Как он читает капли крови,
   Что на пергаментах горят,
   И задыхается при слове,
   И весь дрожит при слове «брат»…

 
   И так приходить в полдень каждый
   Неумолимый гость могил.
   А ты, что было здесь однажды,
   В стенах навеки затаил.

 
   И днём, и ночью, молчаливый,
   В своём молчанье властно-строг,
   Ты внешней жизни переливы
   К себе не пустишь за порог.

 
   Ты к ней презренья не скрывая,
   На страже прошлого стоишь
   И, только в полдень оживая,
   От напряжения дрожишь.

 
   И много зим, и много вёсен
   Тебе судьбой ещё дано,
   Чтоб вспоминать под шелест сосен
   О том, что было так давно.

   Стихи без даты

    Зачем
   
    Сестре моей Милице
 
   Зачем отдавать вдохновеньям
   Все чувства, все разные пять,
   Коль можно отдать только тень им,
   Холодные муки отдать?

 
   Отдать огневеющим точкам
   Раздумья, экстазы, досуг.
   Но так, чтоб по маленьким строчкам
   Почувствовать горькое «Вдруг!..»

 
   Вдруг нить сочетаний порвётся
   И ринутся вниз жемчуга,
   Вдруг кто-то в упор рассмеётся
   Над скукой, что нам дорога.

 
   Вдруг сердце при розовом темпе
   Вертящихся вкось веретён
   Сотрёт эти литеры: М. П.
   С морозных и лунных окон.

 
   Вдруг кто-то — смешная отрада —
   Скосивши презрительно взор,
   Напомнит, что снова нам надо
   Чинить обветшавший забор,

 
   Чтоб вновь по остынувшим точкам
   Пролился живительный ток,
   Чтоб колющим кровь молоточком
   По ставням постукивал рок.

 
   1913 год

   ТУК-ТУК!
 
   Не достучаться до души —
   Большой и тяжкий грех…
   Все души в мире хороши,
   Твоя же лучше всех!

 
   И я к тебе стучусь: тук-тук!
   Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
   Так отзовись же, милый друг,
   На мой упорный стук!..

   
   11 ноября 1940 года

479

Валерий Панасюк

Оставляя две пары следов...

Оставляя две пары следов
Шли по жизни, как связаны нитью
Человек с багажом из годов,
А за ним, его Ангел-хранитель.

Был он в праздности рядом, в трудах
В бедных хижинах, царственных залах,
Но, едва наступала беда,
Тут же пара следов исчезала.

Человек как-то раз и спросил,
Побеждая душевную смуту,
Мол, в беде без надежды и сил
Оставляешь меня, почему ты?

Передёрнув плечами слегка,
Прошептал ему Ангел, волнуя:
- Я тебя выношу на руках,
Передряги и беды минуя.

480

Марк Соболь

Песня Бена

Тяжёлым басом гремит фугас,
ударил фонтан огня…
А Боб Кенне́ди пустился в пляс —
какое мне дело до всех до вас,
а вам до меня!

Трещит земля, как пустой орех,
как щепка, трещит броня…
А Боба вновь разбирает смех —
какое мне дело до вас до всех,
а вам до меня!

Но пуля-дура вошла меж глаз
ему на закате дня…
Успел сказать он и в этот раз: —
Какое мне дело до всех до вас,
а вам до меня!

Простите солдатам последний грех
и, в памяти не храня,
печальных не ставьте над нами вех…
Какое мне дело до вас до всех,
а вам до меня!

1958 год

*       *       *

То взрослою, то маленькой
— ах, розга и лоза,
Ассоль, чертовка, паинька,
цыганские глаза!

И вот — в мои-то годики!
— попал я в переплёт:
как будто я молоденький —
ревнует, любит, врёт.

Вошла в меня непрошено,
прохлопал, где и как.
Смеётся: «Я хорошая!» —
и верю ей, дурак.

Неверная — не венчана,
подружка, не жена…
О, как она доверчиво
не вооружена!

Пробросишь слово резкое,
одёрнешь свысока —
и хлынет вдруг библейская
из глаз её тоска.

Метнулась птаха за море,
а там пески сухи…
В местечке или таборе
зачахли женихи.

А впрочем, что ей прошлое
— минутою жива.
Смеётся: «Я хорошая!» —
девчонке трын-трава

и пристани, и росстани,
а старость — далеко…
Как жить легко и просто ей!
Как жить ей нелегко!

1958 год

481

Александр Фёдорович Кирсанов

Первый коломенский поэт. Мало кто сумел с такой ясностью
и глубиной выразить дух и душу Коломны, воспеть родное Подмосковье.

Над Коломною тихим вечером...

Над Коломною
Тихим вечером
Всюду светятся огоньки.
Вся огнями она расцвечена
От Москвы-реки до Оки.

Вдоль по улицам
Липы с клёнами
Зачарованные стоят,
Будто крыльями зелёными,
Тихо ветками шевелят.

Нас уводит
Дорога длинная,
И пока горят огоньки,
Будем рядом ходить с любимою
От Москвы-реки до Оки.

Не заметим,
Как зорька ранняя
Повстречает нас у реки.
Для влюблённых ведь расстояния
Удивительно коротки.

Вечерний ливень

Тёплым ливнем
Прошумели тучи
И за тёмный горизонт сползли.
Так в овраг,
Скользя, сползает с кручи
Водами подмытый
Пласт земли.

Небо стало
Вымытым и новым.
На земле вздохнуло всё легко.
И пахнуло
Цветом лип медовым
И тёплом,
Парным, как молоко.

Чтоб по-русски,
Душу нараспашку,
Встретить свежим
Солнце поутру,
Слышно,
Как зелёную рубашку
Выжимает тополь на ветру.

И на всё,
Что выращено нами,
Выстроено крепко, на века,
Небо смотрит
Звёздными глазами,
Тоже потеплевшими слегка.

Цветы России

Их вражьи пули убивали,
Солдаты падали на них …
Но вновь и вновь
цветы вставали,
Собою радуя живых.
Они, как радуга, красивы,
Как наши помыслы, чисты.
Своим бессмертием
Россию
Напоминают нам цветы.

Цветут земли цветы простые
Среди полей, среди лугов.
Ты можешь,
можешь ли Россию
Себе представить без цветов?
Из них венки плели невесты,
Их в школу девочки несли,
И у могил,
порой безвестных,
Их вдовьи слезы часто жгли...

*       *       *

Нет, нам сейчас нельзя стареть —
Ещё так много дела!
Нам нужно всё предусмотреть
И выстроить умело.

Работу солнцу и ветрам
И рекам дать по силе.
Чтоб дети, внуки наши нам
Спасибо говорили.

Жене

Тронут волос сединою,
А в сердцах у нас весна.
Ты всегда была со мною,
Друг, товарищ и жена.

Ты со мной, и, словно птица,
У меня поёт душа.
Ты и в двадцать,
Ты и в тридцать,
Ты и в сорок хороша...

Баллада о шести героях

Это дело было в декабре.
Лес дремал в холодном серебре,
Снежный наст сиял голубизной.
Был отраден сердцу мир лесной.
Оглушало море тишины,
Словно бы и не было войны.

Шесть бойцов в просторном блиндаже
Жили на переднем рубеже.
Наших славных матерей сыны
Жили так, как братья жить должны.
В каждом было силы на троих, –
Ненависть объединяла их.

Дети вспоминают об отце,
Мать о сыне — воине-бойце.
Мы читали письма у огня
И мечтали о хороших днях.
Вдруг: «Тревога! Хлопцы, по местам,
Вражьи танки — видно по крестам».

Рыхлый снег утюжат животом,
Танк за танком, как за домом дом.
И сказал сержант бойцам своим:
— Устоим, ребята?
— Устоим!
— Может, многовато?
— Ничего!
Шесть на шесть —
Один на одного.

Над поляной прокатился гром,
Закоптился снег перед стволом.
Первый танк упёрся лбом в сугроб.
Не возьмёшь ты нас, вражина, в лоб!
Из отверстий рвется сизый дым.
Стало меньше из шести одним.

Траками разбитыми звеня,
Два ещё трещали от огня,
Но померк в глазах от взрыва свет,
И сержант свалился на лафет.
Он спросил дыханием одним:
— Устоите, хлопцы?
— Устоим!

Вражьи танки пятились назад.
Стихла орудийная гроза.
Пот со лба наводчик стёр платком,
Погрозил на запад кулаком:
— Нашей крови, сволочь, захотел,
Только не на робких налетел!

Над лесами догорал закат,
Золотые плыли облака.
Загорелась первая звезда.
— Устояли, хлопцы?
— Как всегда!

Чтобы драться, как они, уметь,
Надо сердце русское иметь.

482

Алина Кудряшева

Я иду искать

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый.
Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.
Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки.
Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.
Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.
Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен.
Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен.
Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.
Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме.
Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.
Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.
Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея.
Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье.
Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.
Кто–нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет теплым дыханьем брата,
горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,
все друг при друге — и все одни, живы и непокорны.
Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,
Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях.
Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки.
Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета.
Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.
Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.
Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.
Яблоко съелось, ушел состав, где–нибудь едет в Ниццу,
я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
"Двадцать один", — бормочу сквозь сон. "Сорок", — смеется время.
Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза–бойницы,
ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
кто–нибудь ждет меня во дворе, кто–нибудь — на десятом.
Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.

Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

483

Инна Лиснянская

Над чёрной пропастью воды...

Над чёрной пропастью воды
Вдруг показалось мне,
Как две летящие звезды
Столкнулись в тишине.

И разминуться не могли,
Сожгли себя дотла,—
И долетела до земли
Лишь звёздная зола.

И это видел старый мост
И месяц молодой.
Ты был одной из этих звёзд,
А я была другой.

1966 год

Забвенья нету сладкого...

Забвенья нету сладкого,
Лишь горькое в груди,—
Защиты жди от слабого,
От сильного не жди.

Такое время адово
На нынешней Руси,—
Проси не у богатого,
У бедного проси.
Наглядны все прозрения,
Все истины просты,—
Не у святых прощения,
У грешников проси.

1967 год

Липы бешено цветут...

Липы бешено цветут,
Мчится лето под откос.
Что за водоросли тут?
Видно, зелен этот пруд
От русалочьих волос.

А в русалочьей груди
Звонко тикает вода...
Ты меня не обойди,
Предпоследняя беда!

А последнюю беду
Я сама не обойду.

1968 год

Ничего не смыло...

Ничего не смыло
С памяти больной.
Не ходи, мой милый,
Не ходи за мной.

Нам опасны встречи,
Мы с одной бедой,
Мой с ума сошедший
Ангел молодой.
В беленькой больничке,
Где столкнулись мы,
Голос электрички
Шёл поверх зимы.

Бой часов, вороний
Неуёмный гам —
Всё потусторонним
Мне казалось там.

А судьбой реальной
Сорок дней подряд
Был мне твой печальный,
Просветлевший взгляд.

1971 год

А вспомним ли мы...

А вспомним ли мы
Через несколько лет,
Что был у зимы
Мелодический свет,

Что ловит земля
Сквозь метели и льды
Стеклянное “ля”
Вифлеемской звезды.

А вспомнит ли нас
Через несколько лет
В серебряный час
Колокольный рассвет?

1972 год

В глазах твоих себя узнает день...

В глазах твоих себя узнает день,
В глазах моих себя узнает ночь.
И ты в саду, где правит светотень, —
На бабочках свой ум сосредоточь.

Две разные психеи. Их полёт
Несовместим и в сутках, хоть умри, —
Одна с утра до вечера живёт,
Другая — с вечера и до зари.

Вот так и наши души, хошь не хошь,
Не существуют как одна судьба:
В глазах моих себя не узнаёшь,
В глазах твоих не узнаю себя.

2001 год

Мы, русские, на мифы падки...

Мы, русские, на мифы падки.
Хоть землю ешь, хоть спирт глуши,
Мы все — заложники загадки
Своей же собственной души.

Змею истории голубим,
Но как словами ни криви,
Себя до ненависти любим
И ненавидим до любви.

Заздравные вздымая чаши,
Клянём извечную судьбу, —
Болит избранничество наше,
Как свежее клеймо во лбу.

2001 год

Ревность

В уходящую спину смущённо смотрю из окна...
Твоя ревность и трогательна и смешна, —
Неужели не видишь, что я и стара и страшна,
И помимо тебя никому на земле не нужна?
Ну какая тут трогательность и какой тут смех?
Ты от нашего крова, одетого в мшистый мех,
И от быта, сплошь состоящего из прорех,
Так и рвёшься, ревнуя, отвадить буквально всех.
А приходят к нам исключительно из доброты —
С крыши мох соскрести, кое-где подвинтить винты,
Да ещё приносят мне молодые цветы
В благодарность, что жив и мной обихожен ты.
А ещё и тайная есть корысть у гостей,
А вернее, мечта, — до старых дожить костей,
И любимыми быть, и на склоне преклонных дней
Слушать гимны себе, что свежей любых новостей.
И ревнуют меня к тебе как любви пример,
Так что ты свою ревность бездумную поумерь,
Чтобы в мире, где столько зла и безумных потерь,
Всяк входящему я открывала с улыбкой дверь.

                                 
5 мая 2001 года

Любовь

Не в райском саду, а в хаосе
Нашлось для меня дупло.
В паучьем путаясь гарусе,
Смотрю сквозь дождя стекло

На лес и гнёзда соседние,
На твой оседлый уклад,
Известия слышу последние,
Как тысячу лет назад.

Опять погибель предвещана,
Как тысяча лет тому,
Когда не птицей, а женщиной
Была я в твоём дому...

2002 год

Нелегко приходит весна...

Нелегко приходит весна, —
И в апреле препятствуют вьюги.
Но легко приходит строка, —
И я в некотором испуге:

Неужели прытче она
Певчей птички и вербной почки,
Неужели резвей мотылька
В разноцветной его сорочке?

Но строка и во время сна
Безо всякого якова спросу
За собою тащит века
И ветров патетических розу.

12 апреля 2002 года

Будь как все

- Будь как все, - говорила мать,
Но зря я старалась.
- Будь как все, - говорил супруг,
Но зря я пыталась.
- Будь как все, - говорила дочь,
Я зря напрягалась.
- Будь как все, - говорила себе,
Но не получалось.
- Будь как все - скажет смерть,
И, конечно, я стану как все.

2003 год

Вся столица пестрит рекламами...

Вся столица пестрит рекламами
Полуночными и полдневными.
Переходы все дышат драмами
Как наземными, так и подземными.

Мать с младенцем сидит на краешке
Тротуара у рощи Марьиной:
Баю-баюшки, баю-баюшки,
Мы дождёмся бутылки подаренной!

Ах, о чём, о чём эта женщина,
Чьё лицо алкоголем изморщено?
Достоевщина... беспредельщина..
Поножовщина... Беспризорщина...

13 апреля 2003 года

Последние стихи

* * *

– Как идут твои дела? –
Облака меня спросили.
– Я ещё не умерла,
А меня уже забыли.

20 декабря 2013 года

* * *

Зима. И вьюга пахнет бездной,
Прибрежный шевеля камыш.
И с верхотуры неизвестной,
Мой ангел, ты за мной следишь.
Надеешься, что после смерти
Осуществлю свою мечту –
На том, на параллельном, свете
Ошибки юности учту.

20 декабря 2013 года

* * *

Между всеми поровну
Бытие поделено –
Прошлое своровано,
Будущее зелено.
Мыслить мне не велено,
Всё уравновешено, –
Дни проходят медленно,
Время мчится бешено.

31 декабря 2013 года

* * *

Бессонно я думала о недоступном,
И наперекор
Хотеньям моим, в самом деле преступным,
Сужался простор.
Накапаю в рюмку снотворные капли,
Чтобы опять
На те же на самые грабли
Не наступать.

1 января 2014 года

Ты не зови ко мне врача...

Ты не зови ко мне врача!
Ах, что ты знаешь,
Что ты знаешь?
Мне предлагалось два ключа —
Бери который пожелаешь.

Один — железный, от казны,
Для разных благ был уготован.
Другой был поперёк струны
Обычной тушью нарисован.

Он был, как крендель, завитой,
И точным был он, как наука.
И я взяла тот ключ второй —
Замысловатый символ звука.

Я отпирала им дожди,
И птичью жизнь,
И жизнь мотора,
И стук ритмический в груди,
Не отрицающий повтора.

Скрипичный ключ! И голоса
Корней и звёзд я рисовала,
Я утверждала чудеса, —
Насущным хлебом рисковала.

Мне мстил железный ключ.
Чудак! — Он не забыл моей гордыни.
И никаких житейских благ
Я не имею и поныне.

И не зови ко мне врачей,
Гипнотизёры — не пророки!
Мне снова взять из двух ключей
Тот самый тяжкий и высокий.

Стихи без даты

484

Елена Вагенгейм

С теплом

Я хочу тобой напиться.
Я хочу с тобой проснуться.
Я хочу с тобой столкнуться.
И забыть про всё совсем.
И в твоё плечо уткнуться,
И в твоё плечо уткнуться,
Сердцем к сердцу прикоснуться.
Просто.
Тихо.
Насовсем.

2013 год

485

Юлия Тилипенко

Я мир меняю. Ось земная – спица...

Я мир меняю. Ось земная – спица,
Вяжу ковры из снов и суеты.
Но мне ночами хвойными не спится –
В плену сомнений, грёз и маяты.
Я, мяту разложив у изголовья,
Взбиваю в пух по скалам облака.
Я тку ковры надеждой и любовью
На дни и ночи, годы и века.
И в каждой нити ровные сплетенья
Удач, побед, разлук и новых встреч,
Сочувствия, прощанья и прощенья
Всё то, что нужно помнить и беречь.
Я тку. В смятеньи: «Только без разрыва,
Без бреши, без потерянной петли,
Без горя, без утраты и надрыва...»
Вплетаю ветер, тку теплом Земли.
В моих руках – души моей тряпица.
Мир твёрже камня. Мир не изменить.
Но я могу парить над камнем птицей.
И верить. И неистово любить.

18 августа 2019 года

486

Марина Кирсанова

Он и Она

Листья с яблонь опали давно.
Ветер их словно судьбы уносит.
Настоялось из яблок вино,
Тост, поэт за любовь произносит.

И кто знает, вино ли он пьёт,
Полной чашей ли, пьёт своё горе.
И во сне незнакомку зовёт,
Остров счастья искать где-то, в море.

И она есть на свете, живёт
Далеко, за семью ли морями,
А быть может и в метре идет
На работу, и мыслит стихами.

Строчки встретятся, кажется ей,
Так бывает лишь в снах у поэтов,
Назовёт он подругой своей,
Вдохновение в ней, вспыхнет светом.

Он напишет ей тысячи строк,
И она улыбнётся: "Charmant,
Ваши чувства как бурный  поток,
Ваши песни -  жестокий обман".

11.10.2020 года

487

Валерия Ливина

Как зарождается любовь...

Как зарождается любовь,
Каким путём она приходит?
Как души спутника находят,
Как выбирают плоть и кровь?

Непознаваемый закон
Нас сводит рано или поздно,
Возносит к недоступным звёздам,
Препятствиям наперекор.

И ты глядишься в те глаза,
Что целиком тебя объемлют,
Что говорят с тобой и внемлют,
И не глядеться в них нельзя.

Молиться одному осталось:
Чтоб это вечно продолжалось.

Четыре года рядом с ним...

Четыре года рядом с ним…
Моя нерадостная дата.
Я им наказана одним
За то, что в чём-то виновата.

Играла кем-нибудь, смеясь,
Или обидела кого-то?
Зачем мне тягостная связь,
Любви печальная забота ?

И утром, и на склоне дня
Все мысли с ним. Какая сила
Решила покарать меня
Судьбой, которой не просила?

Но всё же только в этом тигле
Сгорая, истины достигну.

Как быть с любовью...

Как быть с любовью? Сей недуг
Влача с собою поневоле,
Уже привыкнув к этой боли,
Хочу остановиться вдруг.

Довольно мучиться, крепясь,
Болеть любовью в одиночку.
Конец, пора поставить точку,
Пусть не продлится эта связь.

Бушуй, терзайся, жги себя,
Стань надоедливой докукой,
Или замкнись, живи без звука,
Своё лишь сердце теребя,

Хоть звёзды ты с небес достанешь,
Любить другого не заставишь.

488

Владимир Скиф

Огюст Ренуар

Женщины, красавицы, "ля муры"!
Эту удивительную плоть,
Эти обнажённые натуры
Ты прости, взыскующий Господь!

Ты прости Огюста Ренуара!
Он красу живую отыскал,
Он к холсту и к телу до угара,
До самозабвенья приникал.

Он душой испытывал блаженство,
Он свою любовь изобразил
К телу, как к земному совершенству,
И со всею страстью обнажил.

Как они сияют - эти лица!
Эти груди, крепкие соски,
Эти бёдра, эти ягодицы -
И ханже, и хаму вопреки.

Женщины, красотки Ренуара,
Зрителей сводящие с ума -
Обнажённость творческого дара
И нагая Франция сама!

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » "Альтернатива" » Поэзия » Понравившиеся стихи